Обречённые на вечный успех. Вампиры кино

Образ вампира в кинематографе постоянно переосмысливается, охватывая полярные трактовки — от готического зла до тихой трагедии. С появления кино прошло более 130 лет. За это время вампир перестал быть просто монстром. Он превратился в зеркало, отражающее страхи и надежды своей эпохи. Дракула, появившийся на заре кинематографа, воплощал вторжение чуждой силы в привычный мир. Он был хищником, с которым необходимо бороться. Его власть над временем подавалась как угроза. А вот история Амайи смотрит на бессмертие иначе.

События фильма начинаются в 1876 году в Испании на фоне войны. После бомбардировки церковного приюта в живых остаётся лишь одна маленькая девочка. Её спасает от смерти загадочная женщина. Женщина, оказавшаяся вампиршей, дарует девочке вечную жизнь через укус, представляя это как ритуал исцеления. Считающая свою спасительницу ангелом и новой матерью, новообращённая остаётся с ней и другими подобными в изоляции: учится охотиться по ночам и пить кровь, чтобы выжить. Всё меняется, когда на логово вампиров нападают солдаты. Девочке удаётся сбежать. Спустя годы её находит рядом со своим жилищем одинокий фермер Кандидо, переживающий недавнюю потерю жены и дочери. Мужчина даёт девочке приют в своём доме, а также новое имя — Амайа. Он заботится о ней и пытается защитить от подозрительности местного священника дона Себастьяна. Между ним и девочкой формируются глубокие отношения, которые становятся для них обоих шансом на спасение от одиночества. Однако природа Амайи даёт о себе знать…  

Актёрский ансамбль работает в удивительной гармонии. Хосеан Бенгоэчеа в роли Кандидо создаёт образ тихой силы и неизбывной печали. Его персонаж — якорь человечности в мире, сошедшем с ума. Его молчаливая забота и отеческая нежность становятся для Амайи единственным шансом вспомнить, что такое свет в буквальном и переносном понимании. Ициар Итуньо играет вампиршу как воплощение эгоистичной, всепоглощающей любви. Её персонаж — это не просто монстр, а вечно страдающее существо, которое обрекает другого на муки бессмертия для того, чтобы не оставаться одной. Но сердцем киноленты является тонкая и проникновенная игра юной актрисы Хайзеи Карнерос, для которой роль Амайи стала дебютной в кино. Внешность актрисы идеально соответствует внутренней сути персонажа: хрупкая, почти эфемерная красота, выразительные глаза, отражающие глубину вековой печали, и нежная уязвимость создали на экране завораживающий образ.  

В мире кинематографа время от времени появляются юные дарования, чей талант с первых же кадров заставляет зрителя замереть перед экраном. Одной из таких ярких находок в начале 2020-х годов стала юная баскская актриса Хайзеа Карнерос, чей пронзительный дебют в мистической драме «Все луны» поразил как обычных зрителей, так и многих критиков.

На момент съёмок Хайзее было 12 лет. История её появления в проекте сама по себе напоминает сценарий фильма. Игорь Легаррета признался, что поиск исполнительницы главной роли был для него самым большим вызовом. Он провёл масштабные пробы по всей Испании, пока в небольшом городке Алгорта не нашёл идеальный вариант. Хайзеа попала на кастинг совершенно случайно, просто сопровождая подруг. Как только Легаррета увидел её, он сразу понял, что нашел свою жемчужину. Позже в разных интервью постановщик говорил примерно следующее:

«Эбигейл» (2024)

Фильм начинается с похищения несколькими преступниками 12-летней девочки-балерины Эбигейл. Операция проходит в тихом пригороде. Злоумышленники врываются в дом, хватают ребёнка и под покровом ночи увозят в уединённый особняк, который, как они считают, станет идеальным местом для ожидания выкупа. Всё выглядит почти рутинно: девочка напугана, бандиты нервничают, но держат ситуацию под контролем. Очень быстро, однако, выясняется, что особняк — на самом деле чья-то изощрённая ловушка, а Эбигейл на самом деле — коварная вампирша. Начинается кровавая бойня: девочка в балетной пачке, ловко передвигаясь по комнатам и коридорам с грацией профессиональной танцовщицы, методично расправляется с похитителями. В живых остаются весьма немногие.

Этот фильм стал дерзким жанровым экспериментом, скрестившим классический криминальный сюжет с похищением и вампирский хоррор. Именно контраст между внешней хрупкостью и смертоносной сущностью героини актрисы Алиши Уэйр создаёт основу саспенса. Весь фильм, по сути, держится на её обворожительной игре: она с лёгкостью переключается между маской испуганного ребёнка и леденящей улыбкой истинного монстра, и именно эта амбивалентность удерживает внимание зрителя от первой до последней минуты. Авторы приправили историю изрядной долей чёрного юмора и самоиронии, превратив кровавую бойню в своеобразный балет, где охотники и жертвы постоянно меняются местами. Картина не может похвастать сильной драмой и в общем-то не претендует ни на что, тем не менее как энергичный, местами гротескный аттракцион полностью выполняет свою функцию и остаётся интересен.

«Впусти меня» (2008)

История разворачивается в мрачном шведском городке Блакеберг конца 1980-х годов. Двенадцатилетний Оскар — замкнутый, бледный мальчик, ставший от систематической травли в школе. Каждый день он терпит побои и насмешки от одноклассников. Единственная отдушина Оскара — вымышленные сценарии мести, которые он с холодной методичностью прокручивает в голове. В один из вечеров на детской площадке во дворе он встречает Эли — загадочную девочку, которая кажется его ровесницей. Она босая, несмотря на мороз, говорит странными фразами и появляется только с наступлением темноты. Между ними завязывается хрупкая дружба, построенная на невысказанном взаимопонимании. Параллельно округу сотрясает серия жестоких убийств: кто-то расправляется с местными жителями, подвешивая их вниз головой и сливая кровь. Выясняется, что за убийствами стоит пожилой мужчина, живущий с Эли. Она — вампир, а он — её слуга и опекун, который обеспечивает ей пропитание. Когда он попадается, Эли вынуждена охотиться самостоятельно, и Оскар узнаёт её истинную природу. Однако это знание не отталкивает Оскара, а напротив — сближает их ещё сильнее.

Шведская драма предлагает полный меланхолии взгляд на природу вампиризма, максимально отстраняясь от большинства привычных клише в сторону суровой, почти документальной реальности. Вампиризм здесь — не гламур и не романтическое проклятие, а грязная, полная боли и кровавой необходимости рутина. Эли — глубоко трагическая фигура: её потребность убивать продиктована не злой волей, а невыносимым бременем бессмертия, которое она вынуждена нести в полном одиночестве, меняя опекунов раз в несколько десятилетий. При этом Эли не показана ни монстром, ни святой — она просто существует в заданных обстоятельствах. Именно этот отказ авторов от моральных оценок делает её образ столь тревожащим и невероятно притягательным одновременно. В показанной среде сверхъестественное оказывается не более пугающим, чем человеческая жестокость, а единственным спасением от обоих зол становится обретение родственной души — пусть даже такой же сломленной и опасной, как ты сам. Картина оставляет тягостное послевкусие и заставляет задуматься: кто на самом деле нуждается в спасении — ребёнок, которого травит мир, или вечное существо, которое мир никогда не примет?

«Блэйд» (1998) и «Блэйд 2» (2002)

История начинается с трагического пролога: беременную женщину кусает вампир, и она умирает при родах, а её сын Эрик появляется на свет получеловеком-полувампиром — дневным бродягой, который обладает всеми силами кровососов, но не имеет их фатальных слабостей. Спустя десятилетия Эрик Брукс, взявший себе псевдоним Блэйд, превращается в непобедимого охотника на вампиров и пытается остановить дерзкого Дьякона Фроста, нацелившегося пробудить кровавого бога.
Сиквел стартует с того, что Блэйд отправляется в Прагу на поиски Уистлера, который, как выясняется, не погиб в первой части, а был похищен вампирами и содержится в заточении. Вызволив наставника, Блэйд неожиданно получает предложение от вампирской элиты: заключить временное перемирие ради уничтожения общей угрозы — мутантов-жнецов, чей укус за минуты превращает в нечто совершенно жуткое не только людей, но даже самих вампиров. Возглавив отряд особых бойцов, он спускается в пражские катакомбы, чтобы найти логово жнецов.

При всём уважении к культовому статусу оригинала, «Блэйд 2» смотрится увлекательнее. В первую очередь благодаря мощному индастриал-саундтреку, а также более проработанной, изобретательной хореографии экшн-сцен. Гильермо дель Торо превратил каждую драку в жестокий балет, где неон и тяжёлая электроника рождают чистый, почти гипнотический драйв, а сражения стали разнообразнее и… злее, что ли. Первый фильм по-прежнему берёт брутальной харизмой Уэсли Снайпса и мрачной глубиной, но именно вторая часть остаётся идеальным аттракционом, который ни на секунду не отпускает, наглядно доказывая: вампирское кино может быть оглушительно качающим.

О кино сегодня вещают многие, но делать это с истинным знанием предмета могут единицы. Кинокритик и успешный киноблогер Марсель Македонский — как раз из тех избранных, кто действительно понимает, о чём говорит, поскольку не только занимается изучением истории кинематографа и постоянным анализом картин разных эпох, но также сам пишет сценарии, а периодически даже участвует в проектах как актёр, сценарист или постановщик. Поскольку Марсель помимо прочего ещё и мой хороший друг, выбор персоны для интервью был очевиден.

Отвечаю на первую часть вопроса. Каждый значимый фильм про вампиров становился зеркалом своего времени. То есть, в 1930-е годы Бела Лугоши создал образ графа Дракулы, создал его таким таинственным аристократом, что задал моду на подобное изображение вампиров на следующие десятилетия. В 70-е годы ему на смену пришёл образ уже более декадентский. Там ещё сексуальная революция была, что тоже нашло отражение в фильмах про вампиров. В 1990-е вампиры зачастую стали поставляться как трагические герои. Мы можем вспомнить, например, «Интервью с вампиром», а ещё Блейда, который тоже был вампиром поневоле. В нулевые вампиры стали ближе к каким-то супергероям.

Теперь по второй части вопроса. Конечно, можно сказать, что жанр ужасов во многом обязан вампирам. Достаточно вспомнить «Носферату. Симфонию ужаса», фильм, который был выпущен больше ста лет назад. И хотя он не соответствовал произведению Брэма Стокера, фильм получился страшным. Это стопроцентный ужастик. Если мы шагнём дальше, к фильмам, когда Дракулу играл сэр Кристофер Ли, мы увидим, что там уже нет аристократизма Лугоши. Да, сейчас у нас очень много разных вампиров, самых разных. Но если брать недавний «Носферату» в качестве примера, там снова нам показали, что вампир — это не про аристократизм, утончённые манеры, и так далее. И мне, кстати говоря, новый «Носферату» очень даже понравился.

Популярность Дракулы — во многом удача. Когда Брэм Стокер выпустил свой роман, у рынка уже был спрос на что-то подобное, а вот предложений на рынке не было. И потом, во многом помогли различные мифы вокруг этого персонажа. Когда снимали тот же «Носферату. Симфонию ужаса», ходили слухи, что Макс Шрек, исполнивший роль вампира, на самом деле являлся вампиром. Когда Бела Лугоши сыграл Дракулу, он сыграл его настолько прекрасно, что никому даже было не интересно выяснять, что фильм снят не совсем по роману Стокера. Фильм по пьесе, которая основана на романе Стокера. Лугоши оказался настолько убедителен в этой роли, что Дракула стал очень и очень популярен.  

Мне больше всего нравятся два воплощения. Первый — это как раз версия в исполнении Лугоши из 1930-х годов, а второй — это «Дракула» с Гэри Олдманом из начала 1990-х.  

Если говорить о двух или трёх фильмах, я бы отметил «Голод» из начала 1980-х, «Интервью с вампиром» середины 1990-х, а также «Блэйда» с Уэсли Снайпсом. Тут ещё очень важно, какую именно цель ты преследуешь, когда садишься за просмотр подобного кино. Если нужен экшн, тогда, конечно, «Блэйд». И, пожалуй, лучше вторую часть смотреть. Там и музон покруче, и боевые сцены более качественно поставлены. Если же хочется посмеяться, тогда стоит включить, например, «Дракула. Мёртвый и довольный» Мэла Брукса. А если хочешь порефлексировать и посмотреть, как образ вампира становился метафорой… ну, тогда что-то из семидесятых, когда вышло множество интересных, наполненных разными смыслами картин. Например, «Влечение к вампиру» — британский фильм ужасов, снятый по мотивам классической новеллы ирландского писателя Джозефа Шеридана Ле Фаню.

Я очень давно смотрел «Бал вампиров». Хороший фильм, согласен. Вообще, я считаю, что совершенно нормально смешивать жанры. Стоит сказать, что это появилось не сегодня, не вчера. Жанры смешивали уже давно, еще с 40-х годов XX века.  

Слушай, ведь это эволюция. Эволюция архетипа, да и всего жанра. У собаки на заре человечества была одна функция: защищать своего хозяина. Сейчас, глядя на всех этих декоративных собачек, я про ту функцию несколько забываю. Так что с вампиром ровно та же ситуация.  

Нет, перечисленные сейчас фильмы не смотрел. Но нам не нужно далеко ходить. В «Интервью с вампиром» Луи был ранимым и глубоко несчастным. И в «Дракуле» Копполы вампир предстал перед зрителем тоже в какой-то мере несчастным, печальным героем. Так что это на самом деле не ново. Всё возвращается на круги своя.  

Конечно, не было. Тут мы возвращаемся к разговору об эволюции. Каждый раз показывать одно и то же неинтересно ни сценаристам, ни режиссёрам, никому. Потому авторы придумывают новые ракурсы, через которые можно взглянуть на уже знакомого персонажа и его историю.  

Если мы с тобой сейчас нарисуем картину того, какими вампиры уже были, то увидим: у нас там и Дракула был разный, и комедии имеются различные с вампирами, даже появлялись вампиры нетрадиционной ориентации. А ещё есть вампиры, которые стали таковыми в результате вируса. Ещё встречались вампиры-тихони, прячущиеся от людей. Одной из таких является героиня фильма «Впусти меня». И полукровками вампиры были. И трагическими романтиками. Да какими только их уже ни показывали! И кто знает, что студии придумают вскоре? Запросто может появиться что-то такое, чего ещё никто не видел. Но предсказать, что и когда, сложно.

Я согласен с тобой, что авторское кино почти всегда интереснее, чем студийное, коммерческое. «Носферату» 2024 года тому яркое подтверждение. Режиссёр Роберт Эггерс как раз выбрал для своего вампира образ, который в последнее время всё чаще появляется на экране: трагический образ, но без лишнего глянца. И зритель, как оказалось, принял увиденное хорошо. В прокате фильм собрал в три с половиной раза больше, чем на него потратили при производстве. Что касается нового «Дракулы» Люка Бессона: этот фильм разочаровал меня очень сильно.

«Вампирша-гуманистка ищет отчаянного добровольца»

Канадская картина 2023 года рассказывает о Саше — 68-летней вампирше, запертой в теле подростка и наделённой губительной для хищника чертой: гипертрофированной эмпатией. Она не способна причинить людям вред, из-за чего родители, устав кормить дочь из пакетов, лишают её запасов крови и требуют начать убивать ради пропитания. Доведённая до отчаяния, Саша находит выход в лице Поля — замкнутого парня с суицидальными наклонностями, который готов предложить себя в качестве добровольной жертвы, но с одним условием: перед укусом вампирша должна помочь ему исполнить список его последних желаний. Вместе они проходят через череду абсурдных и трогательных ситуаций, которые приводят к неожиданному финалу: потенциальный самоубийца обретает вкус к жизни, а вампирша-гуманистка — партнёра, готового обеспечивать её кровью добровольно.

Тонально фильм не похож ни на один из упомянутых ранее: это чёрная комедия, балансирующая на грани инди-мелодрамы, притчи и ироничного хоррора, где клыки и кровь служат лишь антуражем для разговора о подростковом одиночестве. В отличие от готической трагедии «Дракулы», кровавого аттракциона «Эбигейл» и мрачной поэтики «Впусти меня», здесь вампиризм полностью лишён как любой угрозы, так и всяческой романтики. Он предстаёт перед зрителем досадным физиологическим неудобством. Ну, а сама Саша с её неловкостью и пацифизмом напоминает не монстра, а рядового подростка — растерянного и пытающегося понять, кто он такой и как ему найти себя в этом мире.

• «Носферату» (2024).
  Настоящее название: Nosferatu.
  Режиссёр Роберт Эггерс.

• «Эбигейл» (2024).
  Настоящее название: Abigail.
  Режиссёры: Мэтт Беттинелли-Олпин и Тайлер Джиллетт.

• «Вампирша-гуманистка ищет отчаянного добровольца» (2023).
  Настоящее название: Vampire humaniste cherche suicidaire consentant.
  Режиссёр Ариан Луи-Сейз.

• «Амайа. Дитя вампира» (2020).
  Настоящее название: Ilargi Guztiak («Все луны»).
  Режиссёр Игорь Легаррета.

• «Девушка возвращается одна ночью домой» (2014).
  Настоящее название: A Girl Walks Home Alone at Night.
  Режиссёр Ана Лили Амирпур.

• «Впусти меня» (2008).
  Настоящее название: Låt den rätte komma in.
  Режиссёр Томас Альфредсон.

• «Блэйд 2» (2002).
  Настоящее название: Blade II.
  Режиссёр Гильермо дель Торо.

• «Вампирёныш» (2000).
  Настоящее название: The Little Vampire.
  Режиссёр Ули Эдель.

• «Блэйд» (1998).
  Настоящее название: Blade.
  Режиссёр Стивен Норрингтон.  

• «Интервью с вампиром» (1994).
  Настоящее название: Interview with the Vampire: The Vampire Chronicles.
  Режиссёр Нил Джордан.

• «Дракула» (1992).
  Настоящее название: Bram Stoker's Dracula.
  Режиссёр Фрэнсис Форд Коппола.

• «Голод» (1983).
  Настоящее название: The Hunger.
  Режиссёр Тони Скотт.

• «Носферату. Призрак ночи» (1978).
  Настоящее название: Nosferatu — Phantom der Nacht.
  Режиссёр Вернер Херцог.

• «Влечение к вампиру» (1971).
  Настоящее название: Lust for a Vampire.
  Режиссёр Джимми Сэнгстер.  

• «Бал вампиров» (1967).
  Настоящее название: Dance of the Vampires.
  Режиссёр Роман Полански.

• «Дракула» (1931).
  Настоящее название: Dracula.
  Режиссёры: Тод Браунинг и Карл Фройнд.

• «Носферату. Симфония ужаса» (1922).
  Настоящее название: Nosferatu, eine Symphonie des Grauens.
  Режиссёр Фридрих Вильгельм Мурнау.

При всём богатом разнообразии вампирского кино внимание неизменно приковывает одно: то, что лежит глубже клыков и крови. В этой глубине особенно выделяются хрупкие, но леденящие душу образы девочек-вампиров. Именно на стыке детской невинности и всепоглощающего ужаса кинематограф всё чаще находит свои самые сильные и долгоиграющие истории. Можно предположить, что в ближайшем будущем вампир на экране окончательно утратит черты привычного монстра. Вместо этого мы можем увидеть волну камерных авторских драм, исследующих внутреннюю бездну бессмертного сознания. И почти наверняка авторы продолжат вглядываться в самый волнующий, будоражащий разум архетип — ребёнка, запертого в вечности. Ведь ничто так не созвучно с нашей эпохой тревог и инфантильности, как фигура, обречённая на вечное детство в мире, который сам упорно отказывается взрослеть.